Свежие новости в мире

«Проснись, казах, открой глаза»

Казахстан после пережитых потрясений постепенно приходит в себя. На фоне социального взрыва в среде творческой интеллигенции неожиданно заговорили о культурном возрождении.

Казахстанская интеллигенция констатировала ренессанс местной культуры

Поэты и переводчики Надежда Воинова, Алексей Швабауэр, Шефа Надуралиева, Павел Банников, Ануар Дуйсенбинов, Дмитрий Иванов и Канат Омар.


Больше ста лет назад народный казахский поэт Миржакип Дулатов (казахская версия украинского Тараса Шевченко или болгарских поэтов-«будителей» национального самосознания) написал стихотворение, строки из которого можно перевести так: «Проснись, казах, открой глаза и спину разогни, в дремучей черной нищете растут твои сыны. Твой дух ослаб, ты без земли, без своей воли. Казах мой, лежа на боку, какой ждешь доли?»

Призыв «Проснись, казах» давно пытаются сделать политическим слоганом, как «Жыве Беларусь!» или цоевское «Перемен!».

На раннем этапе январских манифестаций казахов пытались «пробудить», но все быстро сменилось хаосом и погромами. Но даже в этой социальной «буре» наши соседи пытаются увидеть что-то хорошее.

Данияр Молдабеков – журналист, который в 2017 году приковал себя наручниками к дереву в центре Алма-Аты, протестуя против ограничений свободы СМИ, – недавно разместил в Фейсбуке весьма показательный пост: «Посреди всего этого ужаса у меня есть одна хорошая новость. Мне кажется, сейчас мы наблюдаем казахское возрождение. Ожила культура (музыка и кино), оживает и общественная жизнь. Националист вы или леворадикал, либерал или обыватель без взглядов, не важно. Отрицать национальный Ренессанс невозможно».

Действительно ли Казахстан переживает «ренессанс»? Удастся ли казахстанцам отказаться от противоречий и стать «под знамена культуры»? Корреспондент «МК» попытался найти ответ на эти вопросы.

«Мировая литература на казахский долгое время не переводилась»

Наш первый собеседник – Павел Банников, пожалуй, самый известный и публикуемый в России русскоязычный поэт Казахстана. Он убежден: литература Казахстана переживает расцвет:

– Мои слова доказывают два проекта, появившихся в последние годы. Первый – это «Бильге» Ардака Нургазы – сайт переводов классики, в том числе русской, на казахский язык. Мировая литература на казахский долгое время не переводилась, особенно поэзия. Ардак в одиночку сдвинул это с мертвой точки, благодаря ему по-казахски прозвучали Роберт Фрост, Эзра Паунд и другие авторы.

Второй прорыв – это появление ежемесячного журнала «Дактиль», основанного филологом и исследователем Сергеем Кимом. Литературных журналов у нас было очень мало: за 30 лет «Простор» и «Нива» – издания Союза писателей, и «другой литературе» пробиться туда было практически невозможно. (Был еще независимый журнал «Апполинарий», но он закрылся в конце «нулевых».) То есть ниша пустовала. Появление «Дактиля» для меня – показатель выздоровления литературного поля. Наконец, важно то, что казахстанские издательства стали обращать внимание на казахстанских же авторов. И наш читатель возвращается к собственной литературе.

–​ На каком языке у вас покупают художественные книги чаще всего?

– Соотношение примерно 60 на 40: 60% – русский и 40 – казахский. Это опять же связано с тем, что часть мировой словесности приходит к нам через русский язык. 

–​ Назовите самых мощных литераторов Казахстана.

– За последние 15 лет хорошую прозу выпускали Михаил Земсков, Юрий Серебрянский и Заир Асим. С драматургией сложнее, а в поэзии можно упомянуть имена Ануара Дуйсенбинова, Алексея Швабауэра и проявившихся в последние годы безумно талантливых Тлека Ырысбека и Абзала Сулеймена. Также у нас очень хорошо начал работать институт перевода. Так, на казахский переведены «Казахстанские сказки» Серебрянского и уже выдержали два издания.

–​ Современная казахстанская литература разделена на течения? У вас тоже есть «почвенники» и «либералы»?

– Нет, скорее есть деление на условных писателей «советских» и «несоветских» в смысле ментальности. Советская подразумевает некую коллективность: Союзы писателей, членство где-то. У тех, кто начал писать после 1991 года, этого нет. Они либо одиночки, либо входят в небольшие группы духовно близких людей. И в этой среде зарождаются независимые издательские инициативы.

–​ Власти вмешиваются в литературную жизнь?

– К счастью, у нас нет никакой стройной государственной политики в этом отношении. И слава богу! Ни цензуры, ни какого-то иного влияния. Писать можно все. В пример могу привести замечательного поэта Тлека Ырысбека с его концептуалистской поэмой «Нурсултан», полностью состоящей из имени первого президента.

–​ Недавние беспорядки как-то повлияли на литературный процесс в Казахстане?

– Они еще повлияют. Потому что любая травма, любой кризис отражаются на обществе, а писатели – это часть общества. Поэты откликаются быстрее всего: мы уже видим ряд подборок стихотворений, написанных в январе 2022 года. Прозаики работают чуть медленнее. В большой прозе все отразится через несколько лет и десятилетий. Но и Лев Толстой писал «Войну и мир» не во время войны Российской империи с Наполеоном.

–​ Вы видели лично книжный магазин, не тронутый мародерами, фото которого облетели соцсети?

– Да, видел, его реально не разбили. И хотелось бы верить, что из уважения.

–​ А были ли у вас писатели – ярые революционеры? Когда Лукашенко свергали или раньше – во время украинского «майдана», у нас половина пишущей братии записалась в «пассионарии» и вершители судеб. А у вас как?

– Были те, кто выходил на мирные протесты и поддерживал их. Когда все перешло в «горячую фазу», естественно, никто не лез под пули. Но освещал это все, ходил и фотографировал, рискуя своей жизнью, замечательный поэт Сергей Алексеенок. Он выбирался на улицу и 5 января, и 6-го. И даже во время контртеррористической операции общался с военными. Он хотел видеть все как наблюдатель, пытался понять, что происходит.

–​ Казахстан еще всех удивит? 

– Мы уже удивили. Вместе с коллегами Ерланом Аскарбековым и Бахытжаном Канапьяновым запустили премию, задуманную еще 18 лет назад. Она предусматривает пожизненное содержание для победителя. Такого не было лет триста, со времен Марии Манчини, которая покровительствовала Мольеру и Расину. В Казахстане авторы смогут не думать о куске хлеба, а просто создавать то, что им нравится.

–​ Какие номинации будут в премии – проза, поэзия и драматургия, стандартный набор?

– Нет, только роман. Для любой литературы этот жанр является движущей силой. Мы их уже начали принимать рукописи – и будем это делать до конца апреля. А потом начнет работу группа ридеров – чтобы отсечь плагиат и ранее опубликованные тексты. После чего отобранные рукописи мы выставим на пользовательское «народное» голосование. 

«Казахстанское кино модно смотреть»

Карим Кадырбаев – кинокритик и актер. Он придерживается мнения, что в киноискусстве его родины произошли тектонические сдвиги – не только зародилось отечественное кино, но и у него впервые появился сознательный потребитель и ценитель:

– Прорыв в плане фестивального кино начался лет 10 назад. Появились картины, которые проходили и в Канны, и в Берлин. В 2022 году на Берлинале Казахстан представлен тремя работами. «Акым» Дарежана Амербаева будет в программе «Форум». В секции «Панорама» – «Счастье» Аскара Узабаева, а в «Generation» – нашумевшая «Схема» Фархата Шарипова. До этого Шарипов завоевал главные призы Варшавского и Московского кинофестивалей.

Карим Кадырбаев.


–​ А были ли прецеденты номинирования на «Оскар»?

– Только один фильм, но я не могу считать его чисто казахстанским проектом, – «Монгол» Сергея Бодрова-старшего. Он частично снимался в Казахстане. Зато мы два раза проходили в шорт-лист, состоящий из 9 фильмов, туда попадали фильм «Айка» Сергея Дворцевого и «Келин» Ермека Турсунова.

–​ Кто самый яркий современный режиссер республики?

– Адильхан Ержанов. Каждая его картина обязательно участвует в каком-нибудь крупном фестивале.

–​ Фильм казахстанского производства в мировом прокате – неосуществимая мечта?

– Само понятие «прокат» стало неоднозначным – есть большое количество стриминг-платформ, и некоторые фильмы становятся популярными там, а не после выхода на экраны кинотеатров. Сейчас рванул вперед жанр веб-сериала. Если посмотреть тренды популярных видеохостингов, то там будут казахстанские сериалы, набирающие за неделю по 2-3 миллиона просмотров. Пример – сериал «Шекер».

–​ Удалось ли создать вашим мастерам настоящие шедевры?

– Если вести речь об авторском кино, то это картины «Черный, черный человек», «Тренинг личностного роста» и «Уроки гармонии». Первая на двух языках, вторая на русском, третья – на казахском. У нас зрители идут не на язык – есть же субтитры. Все зависит от звезд и самой картины.

–​ Сколько основных студий работают в Казахстане?

– Сложно посчитать, потому что студии – это растяжимое понятие. «Казахфильм» как работал, так и работает. Но возникло много частных продакшнов. Их постоянное количество меняется. Это, скорее, продюсерские центры, они собираются, арендуют технику, а потом расходятся. А два года назад был учрежден Центр поддержки кино – аналог российского «Фонда кино», и частные фирмы могут претендовать на госфинансирование.

–​ Проблема «утечки мозгов» для вас актуальна?

– У молодых талантов есть возможность реализоваться в своей стране. Мы очень ждем дебют популярного клипмейкера Айсултана Сеитова: он снимал клипы для россиян и американцев, а теперь создал первый полный метр. Но проблема оттока профессионалов все же есть. Недавно «Би-2», Тимати, Иван Дорн здесь сняли свои клипы и начали потихонечку подтягивать казахстанских режиссеров и актеров в Россию. Скажем, Борис Хлебников «увез» Адильхана – они вместе сериал делают. Люди уезжают, но у них всегда есть возможность вернуться. Хотя в России они зарабатывают в 5-6 раз больше, здесь таких гонораров им никто платить не сможет.

Чем объясняется подъем киноиндустрии – хорошей подготовкой кадров?

– Есть три университета искусств: в Алма-Аты два и один в Астане. Но, главное, появился рынок. В 2010 году наблюдался большой перекос в сторону сельского населения. Сельская молодежь начала перебираться в города. И там они хотели смотреть то кино, которое им было понятно. Это был первый зритель. Киноделы подхватили волну – и вот уже казахский фильм «Коктейль для звезды» заработал миллион долларов в прокате. И казахстанское кино стало модным.

«В доме повешенного не говорят о веревке»

Погромщики не только продержали в страхе полстраны, но и лишили детей новогодних утренников. Хорошо, что чисто физически «революционеры» не затронули храмы Мельпомены. Театральный критик и драматург Ольга Малышева заверила:

– В местах, где проходили беспорядки, театров нет. Ни один не пострадал, это точно. А в других городах не было такого, как в Алма-Ате. Но поскольку до 19 января запретили массовые мероприятия, все пришлось отменить, в том числе много новогодних елок.

Вероника Насальская. Фото Андрея Лунина


Вероника Насальская, худрук и руководитель алмаатинского Театра БАТА, подтвердила сохранность здания и помещений:

– Сам наш театр, его пространство, не пострадали от нападений. Что же касается косвенных проблем и убытков, все очень сильно завязано на пандемии. Уже закончился период комендантского часа, режим ЧП, но мы все равно не могли играть – из-за введенной «красной зоны» по COVID-19. Возможно, это было обусловлено «постреволюционной» ситуацией. А может быть, это мои домыслы.

Репетиция спектакля «Холивар. Фронтовой концерт»
Фото: Андрей Лунин


Но казахстанская культура уже не будет прежней – и это можно проиллюстрировать следующим примером, приведенным Вероникой:

– У нас должен был быть спектакль «Холивар. Фронтовой концерт», посвященный теме войны в соцсетях, раздора в обществе. И мы берем время для переапгрейда постановки, потому что в доме повешенного не говорят о веревке. Для нас наступил момент благотворного переосмысливания, театр держит зеркало перед природой, перед жизнью. В то же время для большинства театров это очень сложный период: многие закончат свое существование, некоторым придется серьезно «подтянуть пояски».

С 24 января власти разрешили театрам Казахстана вновь распахнуть двери, пусть и с ограничением по числу посетителей. А это вселяет надежду.

Источник

 Любые Услуги! Работа и Заработок.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

пятнадцать + 16 =